+7 (952) 287-55-37

www.naZayceva.ru      Помощь психолога в Санкт-Петербурге

 
 
 

 

   

 В. Оклендер. Отрывок из книги "Окна в мир ребенка"

Гиперактивный ребенок 


Существует много противоречий во взглядах на причины и лечение гиперактив-ного поведения. Все, однако, согласны в вопросе о том, как проявляется такое поведение. Гиперактивному ребенку трудно сидеть, он суетлив, много двигается, вертится на месте, иногда чрезмерно говорлив, может раздражать манерой своего пове¬дения. Он часто агрессивен, вызывает множество конфликтов и спо¬ров, плохо контролирует свои побуждения, импульсивен. Часто у него плохая координация или недостаточный мы-шечный контроль. Он неуклюж, роняет или ломает вещи, проливает молоко. Такому ребенку трудно концентрировать свое внимание, он легко отвлекается, часто задает множество вопросов, но редко дожидается ответов.
У меня достаточный опыт работы с гиперактивными детьми. Это дети, совмест-но с которыми трудно жить, с которыми трудно общаться, и первыми это обычно заме-чают учителя. Очень часто гиперактивные дети испытывают трудности в учебе, вы-званные недостаточной способностью к восприятию зрительных, слуховых, а иногда и тактильных образов. Моторная дискордантность связана со слабой координацией «гла-за — руки» и отрицательно сказывается на способности легко и правильно писать. Многие стимулы, исходящие из окружения, смущают и раздражают гиперактивного ребенка. В трудности такого ребенка вносят свой вклад многие вторичные эффекты. Взрослые нетерпеливы с ним, не доверяют ему, иногда не могут спокойно выдерживать его поведение. У него мало друзей, потому что слабо развиты навыки социального об-щения. Его унижа¬ют ярлыки, которые ему приклеивают, и то, что другие дети дразнят его и дают ему прозвища. Его угнетают трудности в учебе. У гиперактивного ребенка, как правило, низкая самооценка. Но он борется за выживание в мире, который предста-ет перед ним как грубый и несправедливый. Чтобы такой ребенок стал более спокой-ным, врачи охотно назначают ему те или иные лекарства. Мне приходилось видеть де-тей, которые благодаря ежедневному приему лекарств могли оставаться спокойными достаточно долго, чтобы их можно было научить читать, а агрессивные и нетерпимые реакции сменя¬лись приятным и спокойным поведением. Однако при этом, как и при использовании техники модификации поведения, ориентированной только на измене-ние поведенческих стереотипов, ребенок не приобретает внутренней силы, позволяю-щей без посторонней помо¬щи взаимодействовать со своим миром. Он использует ле-карства как костыли, а иногда и как средство манипулирования. «Дайте мне таблетки, чтобы я смог вести себя хорошо»,—такого рода заявления нередко приходится слы-шать от гиперактивных детей, находящихся на лекарственной терапии. С другой сто-роны, спекулятивные рас¬суждения о том, что лекарства могут принести вред, также нежела¬тельны. Я склоняюсь в пользу лечения большими дозами витаминов и сбаланси-рованным питанием. Я знаю, что гиперактивные дети часто получают несбалансиро-ванную диету. Им дают много сладос¬тей или других лакомств либо в качестве награды за то, что они делают что-то правильно, либо просто чтобы успокоить их и заста¬вить молчать.
Дети, которые обнаруживают отдельные симптомы гиперактив¬ного поведения или всё их разнообразие, иногда просто избегают болезненных для них ощущений. Ре-бенку, который неспособен или не желает выражать сдерживаемые чувства, естествен-но, трудно быть спокойным и сосредоточенным, концентрировать внимание, хотя он не имеет при этом перцептивных и неврологических двигательных расстройств. Часто тревожные дети испытывают страх перед тем, что их заставят участвовать в какой-либо деятельности. Они постоянно переходят от одного к другому и выглядят так, как будто они не¬способны остановиться на чем-нибудь одном или целиком сосредоточить свое внимание на избранном объекте. Такие дети — боязливые, раздражительные, тревож-ные — могут производить впе¬чатление гиперактивных детей со всеми следствиями, вытекающими из этого ярлыка.
Джоди (5 лет) представлял собой типичный пример такого ребенка. Он расцени-вался как гиперактивный и получал 10 мг ритали-на в день. Хотя он и получал такое лечение в течение года, его гиперактивность не снижалась. В моем кабинете его внима-ние перескакивало с одного предмета на другой. Он не был способен остановиться на чем-нибудь одном. Он испытывал потребность что-то схватить, начать играть с чем-нибудь, а затем внезапно изменить свое намерение. Он мог изъявить желание начать какую-нибудь предложенную мною работу, например лепить или рисовать, а затем вне-запно сказать: «Я больше не хочу этого делать». Каждый раз мне приходилось отве-чать: «Хорошо» — и помогать ему убирать глину или краски. На четвертом занятии Джоди сообщил мне, что он мысленно представляет себе чудовище, которое может убить его. Я попросила его нарисовать это чудовище. Джоди работал очень терпеливо и был полностью поглощен своей работой. Когда он откинулся назад и сообщил, что за-кончил, я попросила его погово¬рить со своим чудовищем и сказать ему, что он о нем думает.
Джоди. Ты пугаешь меня! Ты собираешься убить меня!
Я. Как оно может убить тебя, Джоди?
Джоди. Оно может съесть меня.
Я. Скажи ему об этом.
Джоди. Ты можешь съесть меня (он сжимает плечи). О-о-о-о ! Я боюсь тебя.
Я. Теперь стань чудовищем и его голосом ответь себе.
Джоди. Его голосом?
Я. Да. Представь себе, что ты это оно. Что оно скажет тебе?
Джоди (низким рычащим голосом). Оно говорит: «Остерегайся меня! Я хочу те-бя съесть!».
Мы продолжали в том же духе еще некоторое время, пока, нако¬нец, я не спроси-ла: «Джоди, как ты себя чувствуешь, когда стано¬вишься чудовищем?». «Хорошо»,— ответил Джоди.
Время нашего занятия истекло, и мы вынуждены были на этом остановиться. Во время этой сессии Джоди совсем не отвлекался. При последующих встречах Джоди все чаще изъявлял желания выбирать занятия по собственному усмотрению. Его игра фо-кусиро¬валась на жестоких ситуациях. Иногда Джоди тщательно обставлял кукольный дом мебелью, рассаживал членов семьи и потом говорил:
«Падает бомба, и все убиты». Он выстраивал в линию маленькие автомобили, а затем сбрасывал их все с помощью одного из грузови¬ков. Он мог выстроить вооружен-ных людей на песке и «перестре¬лять» их одного за другим. При малейшей возможности я поощряла стремление Джоди побыть бомбой, грузовиком, который столкнул автомо-били и т. д. Я хотела, чтобы Джоди ощутил свою силу. Когда он почувствовал себя спо-собным свободно проделывать всё это в безопасных условиях моего кабинета, он стал сохранять чувство силы и дома. Он стал гораздо свободнее сообщать мне и своей ма¬тери о тех вещах, которые вызывали в нем гнев или страх. Его мать отмечала, что он, наконец, становится спокойнее и с ним легче общаться.
Я с интересом отмечаю, что при работе с ребенком, которого рассматривают как гиперактивного, его гиперактивность очень редко проявляется в моем кабинете. Я уз-наю о его гиперактивном поведе¬нии в школе, а иногда сама наблюдаю такое поведение в классе. Я слушаю, что говорят о нем его родители, и вижу его гиперактивное поведе-ние в комнате ожидания, где он прыгает туда-сюда, карабка¬ется куда-нибудь, носится по комнате. Некоторые проявления его суетливости и неугомонности могут проявлять-ся и тогда, когда он находится в моем кабинете, но что особенно интересно для меня,— это то, что в ситуации один на один наблюдаются очень немногие из типичных гипе-рактивных проявлений. Когда таким детям уделя¬ют внимание, слушают их и они начи-нают чувствовать, что их воспринимают всерьез, они способны каким-то образом све-сти до минимума симптомы своей гиперактивности. Работа с ними не слишком отлича-ется от работы с агрессивными и раздражительными детьми. Я начинаю с того, что оцениваю ситуацию, в которой нахо¬дится ребенок, и пытаюсь сосредоточить внимание на его специфи¬ческих проблемах, о которых мне сообщают, или на тех, которые прояв-ляются во время общения. Если симптомы гиперактивности очевидны, я использую один из двух приемов в значительной мере противоположной направленности: 1) я мо-гу предложить ребенку занятия, которые, судя по моему опыту, успокаивают и сглажи-вают напряжение (например, работу с глиной, песком, водой или рисова¬ние красками с помощью пальцев); 2) я могу следовать за тем, на чем хотя бы на время сосредоточен ребенок, и обращаю его внима¬ние на то, что он делает, чтобы помочь ему полнее ощу-тить, почу¬вствовать это. Я считаю, что любые тактильные ощущения помогают гипе-рактивным детям сконцентрировать внимание и начать лучше понимать самих себя — свое тело и свои чувства. Когда в школе я работала с детьми, у которых были эмоцио-нальные расстройства («гиперактивные» и «асоциальные» дети), я часто использовала рисование пальцами с помощью красок и получала отличные резуль¬таты. Я брала обе-денные подносы, наливала в них жидкий крахмал и добавляла в него небольшое коли-чество порошка плакатной краски одного или двух цветов. Дети работали (обычно стоя вокруг стола рядом друг с другом) с большим удовольствием. В течение шести лет ра-боты по указанной программе я использовала этот вид занятий со многими группами детей различного возраста и состава. Я использовала этот вид рисования и при работе со своей собствен¬ной терапевтической группой детей, и во время индивидуальной те-рапии. Не было случая, чтобы ребенок испачкал другого ребенка или стены. Дети были поглощены работой. Они делали прекрасные рисунки, экспериментировали в процессе смешивания цветов, разговаривая при этом друг с другом и со мной. Когда приходило время закончить работу, мы могли взять большой лист бумаги, положить его на заклю-чительный рисунок на подносе, прижать бумагу и у нас получался великолепный от-тиск. Когда оттиск высы¬хал, мы аккуратно его подравнивали и заключали в рамку из картона контрастного цвета. Каждый ребенок должен был убрать свое рабо¬чее место и вымыть поднос.
Польза от этих занятий была чрезвычайно велика. Отпечатки, которые делали дети, были поистине прекрасны, и, конечно, дети очень гордились результатами своей работы и собой. Дети включа¬лись в целенаправленную активность на несколько часов, а совмест¬ная работа с товарищами обеспечивала им ощущения, в которых они очень нуждались. В связи с тактильным и кинестетическим ха¬рактером этих занятий дети на-чинали лучше ощущать свое тело. По¬скольку эти дети так легко отвлекаются (а иногда приходят в замешательство от внешних раздражителей), они испытывают силь¬ную по-требность в переживаниях, позволяющих им возвратиться к прежней деятельности и лучше почувствовать самих себя. Я считаю, что любые тактильные и кинестетические переживания способству¬ют развитию способности к осознанию своего тела и своего Я и это приводит к новому осознанию чувств, мыслей и представлений.
Во время этих занятий дети могли говорить о многих вещах, часто вовлекая друг друга в запутанные дискуссии, требующие логи¬ческого мышления. Иногда они расска-зывали о себе и выявляли чувства, которые раньше не выражались. Дискуссии, касаю-щиеся религии, смерти, семейных проблем, поведенческих переживаний, лекарств и т. п. возникали довольно часто. То, о чем я пишу здесь, имеет особое значение для чита-телей, которые работают с детьми, обнаруживающими эмоциональные расстройства, в условиях школы. Я часто испытываю благоговение, слушая этих детей, и меня очень огорчает то обстоятельство, что они редко имеют возможность проя¬вить богатство и глубину своего внутреннего содержания.
Иногда я исполняю музыку, в основном классическую, пока дети рисуют. Музы-ка сопровождается очень короткими беседами, помогающими каждому ребенку дос-тичь всё усиливающегося пере¬живания своего нового, более полного самоощущения. Глина, вода и песок обеспечивают тактильные ощущения. Работая в школе, я имела возможность использовать песочницы на игровых площадках. В такой песочнице мог-ли одновременно работать 8—12 детей, при¬чем каждому из них предоставлялось соб-ственное пространство.
Неповторимую благотворную роль играет вода. Она обладает выраженным ус-покаивающим действием. Если в школе в моем распоряжении была водопроводная ра-ковина, я могла предложить ребенку поиграть в ней с водой и разнообразными предме-тами из пластика. Многие из этих детей никогда не имели возможности играть с пес-ком и водой, когда они были маленькими, а опыт таких игр жизненно необходим для здорового развития. Во время индиви¬дуальных занятий с маленькими гиперактивными детьми я стрем¬люсь использовать любой доступный резервуар с водой, в который можно погружать (а затем вынимать) пригодные для этого игрушки. Один шестилетний мальчик начал выражать скрытые ранее чувства только после того, как в течение како-го-то времени сосредоточенно играл с водой. Поскольку прикосновения и мышечные движения представляются полезными с точки зрения усиления самоощущения ребенка и способствуют релаксации, мне кажется вполне естествен¬ным, что массаж может ока-зывать на гиперактивного ребенка бла¬готворное действие. Когда я пробовала учить чтению и арифметике детей с эмоциональными расстройствами, мне приходилось ле-гонько проводить рукой по спине ребенка, сидящего рядом со мной. Детям это нрави-лось, они часто просили об этом и становились более спокойными и сосредоточенны-ми. Я стала предлагать родителям самим делать детям массаж. Существует много дос-тупных книг, содержащих простые инструкции по проведению массажа. Массаж также является эффективным средством в терапии детей, перенес¬ших психическую травму; страх и тревога вызывают напряжение мышц, а массаж способствует мышечной релак-сации.
Другой (противоположный) подход к работе с гиперактивными детьми предпо-лагает использование методов, которые обеспечивают успокоение, умиротворение и сосредоточенность. Если ребенок суе¬тится, «разбрасывается», перескакивает с одного на другое, я могу наблюдать за ним некоторое время и даже поощряю это поведение. Я обращаю его внимание на то, что он делает, но не осуждаю этого. Я стремлюсь помочь ему сконцентрировать внимание на том, что он делает, помочь ему осознать, осмыслить это. Когда дети чрезмерно отвлекаемы, они обращаются к окружающим их предметам, звукам, картинам; они задают много вопросов, не дожидаясь ответа, или непрерывно говорят, не дожидаясь комментариев. В действительнос¬ти они не вовлечены в какой-либо процесс, не устанавливают кон¬такта с кем-либо или чем-либо. Они смотрят на что-нибудь, в сущности не осознавая этого, и так же переходят к чему-нибудь еще. По-этому когда я наблюдаю такое поведение, я делаю ряд замечаний, когда ребенок обра-щается к какому-то предмету или задаю один-два вопроса, а потом прошу ребенка по-смотреть на что-нибудь еще. Это позволяет ребенку продолжать свои действия и в то же время стимулирует его к более ясным ощущениям. Я могу сказать, когда он подхо-дит к свече и берет ее в руки: «Посмотри на эту свечу. Как она выглядит? Ты чувству-ешь в пальцах воск? Замечаешь ли ты, что часть свечи оранжевая?». Затем, когда я ви-жу, что направление его внимания изменилось, я перехожу к чему-нибудь другому. «Что это за шум? Похоже на проезжающую пожарную машину». Я хочу добиться, что-бы этот ребенок по крайней мере научился осознавать каждую вещь, к которой он об-ращается. «Какие ощущения ты испытываешь, когда болтаешь ногами?». Или: «Мне кажется, что ты не хочешь услышать ответ на свой вопрос».
В школах, если дети что-то делают и слышат шум снаружи, они нередко отвле-каются, иногда подбегают к окну. Учитель обычно говорит: «Вернитесь на свои места. Никогда не отвлекайтесь!». По-моему, это самое худшее, что только можно сделать. Мне кажется более адекватным сказать: «Хорошо, давайте посмотрим, что там за ок-ном. Что там случилось?». Это позволяет задержать внимание на чем-то, покончить с этим и затем вернуться к прерванной работе.
Одна из теорий, касающихся работы с отвлекаемыми детьми, заключается в том, что лучше поддерживать спокойную обстановку вокруг, обеспечивая по возможности небольшое количество внеш¬них раздражителей. Поскольку я сама никогда не чувство-вала себя уютно в подобной атмосфере, мое рабочее и жилое пространство не отвечает этим требованиям. Мне нравится избыток цвета и вещей, на которые падает взгляд и с которыми можно работать. Я никогда не считала, что из-за этого могут возникать ка-кие-нибудь проблемы в группе или при индивидуальной работе с детьми.

Количество показов: 1602
Автор:  В.Оклендер
Рейтинг:  2.83

Возврат к списку

 

try { var yaCounter922906 = new Ya.Metrika(922906); } catch(e){}