(812) 987-55-37

www.naZayceva.ru      Помощь психолога в Санкт-Петербурге

 
 
 

 

   

В.Оклендер Отрывок из книги "Окна в мир ребенка"

Агрессия 


Часто детей, которые балуются, ведут себя непосредственно, взрослые считают агрессивными. Такое поведение описывают как отреагирование (acting out), а детей, для которых характерно такое поведение, часто рассматривают как склонных обвинять окружающих, ощущающих, что весь мир отвергает их вместо того, чтобы принимать. «Отреагирование», с моей точки зрения, в данном случае — неподходящий ярлык. Дети пассивные и покорные тоже отреагируют свои эмоции доступным им способом. Все мы отреагируем что-то нашим собственным путем.
Ребенок, который действует в согласии с самим собой, часто в первую очередь отмечается взрослыми в школе. Он дольше не устает, ведет себя импульсивно, иногда нападает на других детей без видимых причин (но часто по веским причинам), непо-слушен (а по¬этому называется «бунтующим»), говорит громко, нередко перебива¬ет, дразнит и провоцирует других детей, вызывая у них подобное же поведение, пытается доминировать. Взрослые не любят такого поведения детей. Они стремятся разрушить ту социальную ситуа¬цию, которая в нашей культуре наиболее приемлема. Такого рода поведение должно рассматриваться с учетом перспективы, а не оцениваться в системе двойных стандартов, различных для взрослых и детей. Поведение детей часто докучает взрослым и подобным им детям. Но когда ребенок называется «агрессивным» или «бунтую¬щим», «отреагирующим», «грубым», «непослушным», надо отдавать себе отчет в том, что это ярлыки, отражающие осуждение. Я сама часто использую эти выражения, и я хотела бы, чтобы читатель понял, что я осознала: это чьи-то обозначения, чьи-то описания, чьи-то суждения.
Иногда ребенка воспринимают как агрессивного, если он по¬просту выражает свой гнев. В гневе он может разбить тарелку или ударить другого ребенка. Однако я чувствую, что агрессивное пове¬дение не только проявление гнева, но и отражение ре-альной ситу¬ации. Акты агрессии часто называют антисоциальными. Они могут вклю-чать в себя деструктивное и разрушительное поведение, воров¬ство, поджог. Я воспри-нимаю ребенка, который обнаруживает де¬структивное поведение, как человека, кото-рым движет чувство гне¬ва, отверженности, незащищенности, тревоги, обиды и часто неспо¬собность к четкому восприятию своей личности. У него также часто отмечается низкая самооценка. Он неспособен или не хочет, или боится выразить то, что чувству-ет, потому что если он это сделает, он может утратить силу, лежащую в основе агрес-сивного поведения. Он чувствует, что должен сохранить ту же линию поведения, что это путь, способствующий выживанию.
Clark Moustakas [34] описывает такого обиженного ребенка как мотивированного недифференцированным чувством гнева и страха. Бго поведение может демонст-рировать враждебность по отношению почти ко всем и всему. Родители и учителя час-то считают, что нарушения поведения у такого ребенка связано с его внутренними по-буждениями, с каким-то внутренним стремлением поступать так, а не иначе. Однако именно окружение (а не внутренние трудности) провоцирует ребенка; если ему чего и не достает, так это способ¬ности справиться с окружением, которое возбуждает в нем чувства страха и гнева. Он не знает, как справиться с чувствами, которые порождает в нем это недружественное окружение. Когда ребенок пристает к кому-нибудь, он делает это потому, что не знает, что еще он может сделать. Окружение часто провоцирует и асоциальное поведение ребенка. Чаще всего ребенок не становится агрессивным не-ожиданно. Он не может быть мягким воспитанным мальчиком, а спустя минуту под-жечь или облить краской припаркованные маши¬ны. Процесс, как правило, постепен-ный. До этого момента он, конечно, выражает свои потребности в более мягкой форме, но взрослые обычно не обращают на это внимания до тех пор, пока не наступят выра-женные изменения поведения. То поведение, которое воспринимается взрослыми как асоциальное, часто в действитель-ности является отчаянной попыткой восстановить социальные связи. Ребенок не в состоянии выразить свои истинные чувства никаким другим способом, кроме того, который он избирает. Он делает то единственное, что может себе представить, чтобы продол¬жить борьбу за выживание в своем мире.
Такой ребенок редко бывает агрессивным в моем кабинете. По мере того, как он начинает доверять мне, агрессия начинает прояв¬ляться в его игре, рассказах, рисунках, лепке. Я работаю с ним в той мере, в какой он выражает себя. Я не могу работать с агрессивностью, которая не выражена. Во время нашей первой сессии, когда присутству-ют родители, я слышу длинный список жалоб на ребенка, который угрюмо сидит в углу дивана и делает вид, что не слышит или не обращает внимания, иногда рискуя вста-вить: «Нет, я не...» или «Это неправда». Работая со многими детьми и семьями, я вижу, что проблема заключается в родителях, в их чувствах и реакциях на детей. Однако я не буду предлагать семейную или «ро¬дительскую» терапию (т. е. работу с одним или обо-ими родителями) до тех пор, пока я не получу конкретного подтверждения этого. Мне нужно узнать ребенка лучше, мне нужно получить более ясное подтверждение того, что происходит с этим конкретным ребенком и его семьей.
Я начинаю работать с ребенком не с обсуждения его агрессии, потому что это может создать отчужденность между нами, но пред¬лагаю ему безопасные формы ак-тивности, чтобы установить сначала отношения доверия. Он знает, что я знаю, почему его ко мне приве¬ли, и я хочу ему сказать: «Посмотри, я знаю обо всех жалобах на тебя. Я слышала их, и моя работа состоит в том, чтобы помочь всем почувствовать себя луч-ше. Я хочу узнать тебя по-своему и понять, что же происходит на самом деле». Иногда я говорю это не прямо, а выражаю косвенно в каких-либо действиях или манере обра-щения.
С детьми, которые агрессивны или ведут себя демонстративно, проще работать, чем с детьми замкнутыми, заторможенными или аутичными. Агрессивный ребенок все-гда быстро покажет, что с ним происходит, а я начну с того, что просто предложу ему заниматься всем, чем ему хочется. Он может выбрать любую игру или краски, или гли-ну, или песок, или солдатиков. Если он скажет: «Я не знаю», тогда я что-нибудь ему предложу.
Словом, на этом этапе я не провожу никакой диагностики. Ведь такой ребенок обычно очень подозрителен и насторожен. В опреде¬ленном смысле я пытаюсь заста-вить его вернуться к истокам, предоставив ему возможность получит положительный опыт и приятное занятие. Как правило, ему так хочется получить внимание, которое я могу ему уделить, что для меня общение не представляет никаких трудностей.
Во время первых сессий я избегаю конфронтации и не касаюсь проблем ребенка прямо. Я не говорю: «Послушай, ты агрессивный, ты бьешь Томми». Я разбираю про-блему его агрессии только тогда, когда она находит отражение в его творчестве или иг-ре. Мы занимаемся тем, что ему нравится. По мере того, как чувства начинают прояв-ляться, я перехожу к более прямым действиям. Обычно пер¬вым проявляется гнев. Воз-можно, за этим скрывается боль, но именно гнев и ярость возникают первыми.

Гнев

Гнев—это обычное нормальное чувство. Каждый может разгне¬ваться — и я, и вы. Весь вопрос в том, что мы делаем с этим чув¬ством, можем ли мы принять его, как мы его выражаем. Важное влияние на способ выражения гнева оказывает отношение к нему, обусловленное нашей культурой: «Хорошо никогда не злиться». Дети по этому поводу получают двойное послание. Они испытывают волну гнева, исходящую от взрослых либо прямо, либо косвенно, в форме ледяного неодобрения. В то же время для детей обычно неприемлемо прямое выражение гнева. В весьма раннем возрасте они научаются подавлять это чувство, испытывая либо стыд в результате ярости своих ма-терей, либо вину за собственный гнев, чувство раскаяния, которое иногда их захлесты-вает. Дети наблюдают гнев в виде насилия по телевидению или в кино, а также в виде действий военных или полицейских властей. Они слышат о преступлениях с примене-нием насилия и войнах. В результате в них возни¬кает страх. Неудивительно, что гнев, подобно некоему ужасному тайному чудовищу, должен непрерывно подавляться. Гнев должен быть подавлен, задушен, его надо избегать.
Я выделяю четыре фазы в работе с детским гневом. Первая — предоставить детям практически приемлемые методы для выражения подавленного гнева. Вторая — помочь детям подойти к реальному восприятию чувства гнева (которое они могут сдерживать), побудить их к тому, чтобы эмоционально отреагировать этот гнев прямо в моем кабинете. Третья — дать возможность прямого вербального контакта с чувством гнева: пусть скажут всё, что нужно сказать тому, кому следует. Четвертая — обсуждать с ними проблему гнева: что заставляет их гневаться, как они это обнаруживают и как ведут себя в это время.
Дети часто испытывают много проблем при выражении своего гнева. Антисоциальные формы поведения (т. е. такие, которые, как считается, подрывают установлен-ный общественный порядок) нель¬зя считать прямым выражением чувства гнева; они скорее являются попыткой избежать проявления истинных чувств. Поскольку оскор¬бленные чувства ребенка часто скрываются за чувством гнева, детям (как и взрослым) трудно преодолеть лежащее на поверхности чу¬вство гнева и дать полную свободу ис-тинным скрытым переживани¬ям. Проще просто отреагировать эмоциональную энер-гию через использование протеста, бунта, через сарказм или в любой возмож¬ной кос-венной форме.
Все наши чувства связаны с физиологическими изменениями, которые выража-ются в мышечных, телесных функциях. Если мы не выражаем своего гнева прямо, то он выразит себя каким-то другим путем, который чаще всего оказывается вредным для нас. Когда я чувствую, что гнев ребенка подавлен, я знаю, что должна помочь ему ов-ладеть приемлемыми для мира взрослых способами выраже¬ния чувства гнева. Я делаю это несколькими путями.
Кевин (6 лет) попал на прием к психотерапевту потому, что он в буквальном смысле слова рвал себя на части. Он царапал себя, а если это оказывалось невозмож-ным, уничтожал что-нибудь из своих вещей. Когда он начал рвать свой матрас, обеспо-коенные взрослые привели его к терапевту. Для меня было очевидно, что Кевин полон ярости и гнева, но боится их выражать. Кевин (до того как попал к приемным родите-лям) жил в приютах, наверное в четырех или пяти за его короткую жизнь.
Когда Кевин играл с глиной, он обращался к мальчику из своей школы. Он на-носил яростные удары по глине в те мгновения, когда говорил об этом мальчике. Я за-дала некоторые весьма осторожные вопросы об их взаимоотношениях, например: «Иг-рали ли вы вместе?» (в это мгновение* ребенок был похож на черепаху, с любопы¬тством высунувшую голову из панциря). Я должна была действовать мягко, осторожно, чтобы своим натиском не вынудить Кевина снова скрыться в панцирь (его голос стано-вился жестким, когда он гово¬рил об этом). Я спросила: «Он тебя иногда злит?». Кевин кивнул и рассказал мне, как мальчик дразнит его. Я поставила подушку и попросила Кевина рассказать мальчику на подушке о своих пережи¬ваниях. До этого я сама разго-варивала с воображаемым мальчиком, чтобы показать, как это делается. Вскоре Кевин уже очень многое высказывал этому мальчику и выражал свой гнев. Потом я попроси¬ла Кевина ударить подушку, предварительно сделав это сама. Сначала Кевин проявлял не-решительность, но в процессе разговора вошел во вкус. Я посоветовала Кевину вести так со своей кроватью или по¬душкой дома, когда он почувствует гнев по отношению к этому мальчику или к кому-либо другому. Его приемная мать сказала мне, что в тече-ние первой недели, возвращаясь из школы, он часами занимался этим, а потом посте-пенно перестал это делать, равно как и царапать себя и рвать свои матрасы. Конечно, мы работали и в другихнаправлениях, например с некоторыми более глубокими чувс¬твами Кевина по отношению к его родной матери и различным событиям его жизни. Но начинать надо было с явлений, лежащих на поверхности. И Кевин нуждался в инст-рументах, при помощи которых он мог бы обращаться с теми чувствами, которые его пугали.
Я предлагаю много разных способов выражать гнев (кроме ударов по подушке): рвать газету, комкать бумагу, пинать ногой подушку или консервную банку, бегать во-круг дома, бить по кровати теннисной ракеткой, писать на бумаге все слова, которые хочется высказать в гневе, рисовать чувство гнева. Я говорю с детьми о физических ощущениях, связанных с чувством гнева, которое должно найти выход. Мы говорим о сокращении мышц лица, шеи, желудка, грудной клетки, которые могут вызвать боль. Дети охотно выслушивают и понимают объяснения.
Детей весьма беспокоят возможные реакции взрослых. Двенадцатилетний маль-чик, чтобы его крики не беспокоили окружающих, предложил кричать через специаль-ную коробку. Он сделал для меня и для себя такие коробки. В свою коробку он поло-жил куски мятой газеты, а сверху сделал отверстие, в которое вставил рулон туалетной бумаги, а потом продемонстрировал, насколько заглушаются звуки, когда кричишь в такую коробку, а значит, его мать не будет обеспокоена шумом. Тринадцатилетний мальчик сказал мне: «Если бы я сказал директору всё, что я хочу, то меня немедленно выкинули бы из школы». Таким образом, вместо того, чтобы прямо выразить свой гнев, он безобразно вел себя на игровой площадке, а в классе был гиперактивен. Такое кос-венное выражение гнева может быть вредно самому ребенку или приводит его к отчуж-дению от окружающих. Я, будучи взрослым человеком, в минуты сильного гнева по-ступаю точно так же. Мне становится легче, если я двигаюсь, топаю ногами, кусаю ног-ти или усиленно жую резинку. Я знаю также, что, сдерживая невыраженные чувства, я не могу как следует сконцентрироваться на чем-либо другом.
Что я подразумеваю, когда говорю о прямом выражении гнева? Если бы этот тринадцтилетний мальчик мог прямо выразить гнев, который вызывал в нем директор, то он встал бы перед ним, посмотрел ему в глаза и высказал бы (а возможно и «выкри-чал») обуревавшие его чувства. Мне кажется необходимым позволить ребенку осозна-вать и понимать свой гнев, а не избегать в ужасе чувства гнева. Это первый шаг к то-му, чтобы чувствовать себя сильным и цельным. Далее ребенку необходимо научиться оценивать ситуацию, чтобы сделать выбор между открытым проявлением гнева или проявлением его в какой-либо другой, более приемлемой форме.

Количество показов: 1235
Автор:  В.Оклендер Отрывок из книги "Окна в мир ребенка"
Рейтинг:  3.3

Возврат к списку

 

try { var yaCounter922906 = new Ya.Metrika(922906); } catch(e){}